Главная Новости Научные публикации Издательство Семинары Словарь Контакты
Научные публикации
Научные публикации, статьи
Остеопатия
Медицина

Всем знакомо понятие IQ – уровня интеллекта нашего мозга; все большее распространение получает термин EQ как показатель эмоционального интеллекта. Однако существует еще третий интеллект в масштабе всего тела – KQ, который пока еще даже не описан, - интеллект внутри нашего тела.
      Этот интеллект не только плохо понимают, но день за днем он еще и изгоняется из нашей культуры силами соматического отчуждения. Нам катастрофически не хватает контакта с «естественным» миром: мы ходим в сделанной руками человека обуви по искусственным поверхностям, мы сидим за работой, сидим за учебой, развлекаясь, мы тоже сидим.
     Известное нам физическое воспитание построено на принципах, подходящих для индустриальной эпохи: повторение и соревнование готовят к конвейеру и экономической гонке, но XXI век – век информации – требует нового подхода к физическому воспитанию. Устаревший стандарт сам постепенно покидает школу, ничем не заменяясь или скорее уступая в расписании школьников место видео-играм.

KQ = Kinesthetic Quotient (Кинестетический коэффициент) = физический интеллект

     Между тем, наиболее распространенным заболеванием эпохи выступает стресс (вернее, «напряжение»). Стресс вызывается постоянным несоответствием между «миром, как мы его видим в уме», и «миром, который предстает перед нашими органами чувств». Если учесть, что наше тело сформировано и подготовлено (с тех пор мало изменившись) для эры неолита, т.е. 15-70 тыс. лет назад, те из нас, кто живет в урбанизированной среде (и я считаю себя одним из таких, хоть и живу совсем не в городе), постоянно находятся в состоянии стресса. 
     Справиться с этим несоответствием между нашими «животными» внутренностями и окультуренной внешностью можно назвать величайшей задачей XXI века, поскольку наши ответные реакции на войну и окружающую среду базируются на этой уловке 22: мы не можем убежать от животных себя, с одной стороны, и наши попытки лишают нас этого природного интеллекта. Вместо того чтобы с помощью религии выходить за пределы своей животной части, я думаю, мы можем заново погрузиться в нее, принять свое генетическое наследство и взаимодействовать с ним более мудро.  
     Ниже приводится начало работы на эту тему для ознакомления, пока разрабатываются варианты ее визуального представления:

     Краткое изложение: медицинская функция работы с телом и двигательной терапии возрастает; образовательная роль практикующих терапевтов обсуждается меньше. В связи с пандемическим распространением в развитом мире «кинестетической дистонии» поднимается вопрос о важности более широкого применения в образовательной среде неотъемлемых для современной телесной терапии принципов. В 1-й части рассматриваются аспекты текущей роли терапевта по работе с телом как кинестетического педагога. Во 2-й части представлена история развития физического воспитания, показан традиционный источник кинестетического обучения и подробно изложен объем образовательных задач в свете прогнозируемых соматических потребностей нового века. В 3-й части предлагается удовлетворить эти потребности путем ревизии физического воспитания с применением ценностей современной тактильной и двигательной терапии.    

ВСТУПЛЕНИЕ

 

Какое образцовое создание человек!
Как благороден разумом!
Как безграничен способностями!
Как значителен и чудесен в образе и движениях!
В делах как подобен ангелу, в понятии  -  Богу! 
Краса мира! Венец всего живого! 
И что ж для меня эта эссенция праха?
«Гамлет», акт II, сцена 2.


     Чрезмерно образованный Гамлет проводит еще три акта в борьбе между приглушенными инстинктами своего тела и безосновательно строящимися оправданиями. По мере того, как занавес падает на 20-е столетие, вся наша культура претворяет в жизнь его борьбу. Для Гамлета «распалась связь времен»; для нас – в полете сквозь время на огромнейшей скорости мы сами буквально «распадаемся». И для него, и для нас «готовность – это все». С практической точки зрения, однако, на какое решение так называемого «расщепления тела и сознания» готово наше общество? 
     Новые времена требуют новых методов, а новые методы требуют новых подходов. Данная работа основывается на следующих подходах:

     1) Переходя из индустриальной эры в, как бы ее ни назвали, постиндустриальную эру, мы не испытываем недостатка в словах или образах, зато нам катастрофически не хватает ощущений. Как культура мы в буквальном смысле «онемели» в плане кинестетики по сравнению с большей частью наших предков и даже с большинством наших менее удачливых соседей. В целях данного исследования термин «кинестетическая дистония» будет описывать это общее кинестетическое игнорирование, как и многие его социальные и индивидуальные последствия в виде недостаточного функционирования: боль, отчуждение, непонимание. 

     2) Эта эпидемия возникает потому, что мы упорно учим наших детей, как жить в своем теле, «индустриальными» методами, когда нам необходимо разработать подходы, куда более соответствующие требованиям новой эпохи. Ребенка учат, как жить в своем теле, исходя из определенной концепции, поэтому нам нужно пересмотреть саму идею соматического или физического воспитания (ФВ) с самого начала.    
     В наше расширенное видение ФВ мы можем включить, например, родительские навыки: как дети учатся воспринимать, насколько мы доверяем таким ощущениям на уровне тела, как «наитие», насколько большой арсенал прикосновений имеется у нас в наличии, и как мы научаемся справляться с физической стороной наших эмоций. Даже старение и умирание с достоинством как часть нашей физической жизни должны быть включены в новую концепцию ФВ. 

     3) Многие из концепций и практик, необходимых для формирования этой новой системы, можно найти в коллективной мудрости, содержащейся в развивающихся отраслях знаний, которые называются (иногда с некоторым сопротивлением с их стороны) «работой с телом» (Claire, 1995, Juhan, 1987). Эту мудрость нужно применить в профилактических целях в широчайшем масштабе – другими словами, в области образования – чтобы противодействовать «кинестетической дистонии». Усилия в этом направлении будут наиболее действенны и эффективны в построении такого общества, которое более «грамотно кинестетически» и потому менее подвержено травмам, более долгосрочно в саморегуляции, менее тревожно и более адаптивно, а также двигается в сторону большей чуткости, гуманности, прозрачности, близости и крепкого стояния на земле.

     В 1-й части работы определяется понятие кинестетического обучения и последствия его игнорирования, в которое мы позволили себе впасть. Затем описывается ряд образовательных методов и норм, которые в данный момент применяются терапевтами, работающими с телом и движением, для продвижения образовательных возможностей, неотъемлемых в плане кинестетики. Наконец, мы предлагаем расширить зону применения этих методов с сеанса один-на-один до системы образования, чтобы наиболее эффективно ударить в самое сердце проблемы.
     Во 2-й части мы совершаем краткое путешествие по истории физического воспитания и кинестетического лечения с точки зрения «соответствия» между проявлениями телесности и культуры, о которой идет речь. В этой части исследуется происхождение «кинестетической дистонии» и приводится ряд обоснованных размышлений на тему образовательных потребностей сомы в новом столетии.
     В 3-й части предлагается расширенное определение физического воспитания, направленное в сторону обеспечения этих потребностей, обращаясь к имеющимся ценностям, идеям и техникам в рамках развивающейся культуры практической терапии. 
     Блок разработан с целью запустить диалог специалистов вокруг вопроса: принимая во внимание провал систем нашей культуры в обеспечении текущих и будущих соматических потребностей, что могут тактильная и двигательная терапии предложить обществу для остановки эпидемии «кинестетической дистонии»?   

ЧАСТЬ 1-я: ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ РОЛЬ РАБОТЫ С ТЕЛОМ

     Кинестетическое обучение:

     Что касается обучения, мы получаем ощущения в основном по трем каналам: визуальному, акустическому и кинестетическому (Bandler and Grinder, 1975). Что мы видим, что слышим и что чувствуем в «мозге под ушами» - такое разделение удобно с точки зрения аналитики, хотя эти потоки ощущений никогда четко не разделимы в теле: литавры отдаются у нас в груди, звуки скрипки рисуют картины перед нашим мысленным взором, прикосновения любимого человека подобны музыке и т.д.  
     Конечно же, обучение часто происходит по двум или по всем трем каналам одновременно, но мы живем в культуре, где кинестетический метод обучения, являющийся основным во многих примитивных культурах, был в системе образования практически полностью вытеснен визуальным и акустическим. В соответствии с «объективизацией», пронизывающей наш способ мышления, наша культура предсказуемо выбрала акцентировать два потока ощущений, являющихся дистанционными рецепторами, т.е. сообщающими нам, что происходит на некотором расстоянии от нашего тела, а не преимущественно внутреннее кинестетическое чувство, сообщающее нам о происходящем внутри нас (Berman, 1989). Как чувство, служащее посредником и средством информации между нашим «современным» нейро-моторным корпусом и древним нутром с потрохами, мы на свою беду игнорируем кинестезию.   
     Однако для большинства из нас, получивших образование в западном мире между 1700 и нынешним годами, обучение после шестилетнего возраста состоит в удержании кинестетического чувства максимально неподвижно за деревянными партами, в то время как глаза и уши перегружены информацией. Эта навязанная оцепенелость прерывается короткими периодами кинестетической катавасии под названием «перемена». Если «повезет», в середине дня тебя выпустят из кинестетического заключения на время, называющееся «физкультурой», где упор делается на повторяющиеся задания и соревновательные виды спорта, и крайне редко – на исследование себя.      
     Для большинства учащихся обучение движению, в хитросплетениях ощутимого чувства тела, или даже умение прикоснуться чутко стремятся к нулю, за исключением каких-нибудь экспериментальных или направленных в будущее программ (Montessori, 1967; Steiner, 1984). Даже всем известный список «пяти чувств» включает зрение, слух, обоняние, вкус и «осязание». Но разве это последнее понятие включает в себя чувство движения, баланса, наше восприятие «кинесферы» вокруг и ощутимое чувство множества изменчивых физиологических процессов внутри? Это скудное слово для насыщенного и многогранного чувства.
     Что в нашей культуре произошло с обучением движению? Кинестетическое обучение изначально закрепилось за тремя узкими (и до недавнего времени довольно отдельными) направлениями: исполнительское искусство, спорт и реабилитация. Любопытно имплицитное допущение в этом закреплении кинестетического обучения за данными областями: по большей части, способность к движению абсолютно «естественна» и не нуждается в тренировке, если только человек не вступает на утвержденный «сверх-естественный» путь спорта, танца или недееспособности. Принятое предположение о том, что движение возникает в нас полностью сформированным, как способность видеть и слышать, выходит нам боком, поскольку: 

     1) Научиться двигаться в нашем «искусственном» обществе почти так же «естественно», как научиться читать, и даже каждодневные движения обусловлены рядом внутренних и внешних отклонений, как все от обуви до критики со стороны родителей, половых различий или последствий легких травм, что имеет значительный физический и психологический эффект, особенно в долгосрочном плане.

     2) Кинестетическое воспитание имеет как более широкое, так и более тонкое применение в нашей повседневной жизни, чем мы думаем. От предотвращения травм до большей удовлетворенности в сексуальных отношениях, лучшего понимания невербальной коммуникации, более высокого развития преимущественно кинестетических навыков интуиции, работа с телом и двигательные терапии приоткрывают двери как в обыденные, так и в скрытые возможности, неотъемлемые для взращивания кинестетической осознанности.

     3) Особо одаренные в кинестетическом плане (включая, например, не только тех, кто блещет в балетных классах, но и ребят, бросающих мяч на местной площадке с превосходным мастерством и грацией, которые, однако, могут быть не столь превосходны в основных, визуальном и акустическом, чувствах) отвергаются и выбрасываются системой. В крайних случаях на обучающихся кинестетически вещают ярлык «не способен к обучению», тогда как на самом деле именно система образования не способна к обучению.  

     Можно ли на кинестетических навыках построить учебную программу? Первое и главное – мы должны понять, что чувство тела в движении – это не просто ощущение, а форма интеллекта, как музыкальное, математическое или языковое чувство (Gardner, 1993). Даже язык говорит об этой связи: фонема «ин-» ("in-"), которая передает идею движения в таких словах, как «кинетический» ("kinetic"), «кинезиология» ("kinesiology"), «кинестетический» ("kinesthetic"), согласно Оксфордскому словарю английского языка, в корне связана со словами "know" («знать»), "knowledge" («знание»), "ken" («кругозор»), "king" («король»), "kinship" («родство») и даже со всеми словами на "gene-" («ген-»), как  "genesis" («генезис») и "generation" («поколение»).  
     Связующим звеном между "kin-" как пониманием и "kin-" как связью служит слово "understanding" («понимание») – человеческий опыт, прочно опирающийся на кинестезию, - что прекрасно описано в «Образовании маленького дерева» :

     «У дедушки с бабушкой было понимание, и поэтому у них была любовь. Бабушка говорила, что с годами понимание углубляется, и она считала, что оно превзойдет все, о чем смертные могут подумать или что смогут объяснить. Поэтому они называли его «род» .
     Бабушку звали Бонни Би . Я знал, что когда поздно ночью слышу, как он говорит: «Ты моя родная, Бонни Би», - он говорит: «Я люблю тебя», - так как чувство было в самих словах. Когда бабушка порой спрашивала: «Ты мне родной, Уэилс?» - он отвечал: «Я тебе родной», что значило «Я понимаю тебя». Для них любовь и понимание было одним и тем же, нельзя любить что-то, что не понимаешь.
     Дедушка говорил, что когда-то давно слово «родня» означало всех людей, которых ты понимаешь и с которыми у тебя взаимопонимание, то есть значило «любимые люди». Но люди стали эгоистичны и сузили значение слова до лишь кровных родственников; хотя на самом деле оно никогда для этого не предназначалось.
     Дедушка говорил, что таков «род» и что большая часть людских несчастий проистекает от неиспользования его. От этого и от политиков».  

     В то время как зрительный и звуковой каналы превосходны для линейной информации, действия намного лучше передаются кинестетическим способом. Представьте, что вы учитесь новому навыку, от забивания гвоздя до надевания рубашки в первый раз, или танцу, или практически любому физическому действию. Вам могут рассказать об этом, показать, как это делается, а вы посмотрите, или вы сами, своим телом, сделаете необходимые движения. Как, по-вашему, вы научитесь быстрее всего? Конечно, через кинестетику – пока ваше тело совершает движения, ваш мозжечок, сенсорная зона коры головного мозга и др. записывают паттерн натяжения мышц и работы нервно-сухожильного веретена. Это создает кинетическую память для более легкого собственного повтора (Juhan, 1987).
     Исследования показывают, что кинестетические указания можно перевести в действие в 30 раз быстрее, чем визуальные, и во много тысяч раз быстрее, чем акустические (Birdwhistell, 1971). В наши дни, при таком количестве проблем со здоровьем, вытекающих из поведения, можем ли мы позволить себе игнорировать метод обучения, обещающий 30-кратное уменьшение времени, необходимого для ответной реакции? 
     Тем не менее, на западе даже танец – наиболее кинестетический вид искусства – часто преподается перед зеркалом, когда ученик слушает учителя и пытается визуально повторять его движения. На Бали пожилая учительница танцев прижимается к юной ученице сзади и кладет свои руки поверх ее рук, так что любое мельчайшее движение передается от учительницы к ученице моментально, и любая ошибка ученицы чувствуется учительницей и исправляется гораздо быстрее, чем это может обеспечить визуальная оценка (Meade & MacGregor, 1971).
     Понадобятся десятилетия исследований и экспериментов, чтобы из ощутимого чувства тела разработать целую учебную программу. Нам придется научиться тестировать и распознавать различные формы кинестетического таланта и начать разрабатывать набор стандартов и предметов в этой области. Нам нужно научиться видеть и оценивать результат ощущаемого чувства тела – движения и осанку – подобно тому, как мы оцениваем вербальные и визуальные результаты учащихся. Это предполагает распознавание того, как телесный паттерн развивается в пространстве и времени, а также умение видеть, когда паттерн частично отсутствует или работает неправильно.
     Паттерн органического движения является одной из самых основных, устойчивых и узнаваемых характеристик живой материи:
     «Мы не нечто, остающееся неизменным, а паттерны, увековечивающие самих себя». (Norbert Weiner, по цитате из Rolf, 1977)
     «Словно острова порядка в море хаоса, организмы намного превосходят рукотворные машины. В отличие от, например, парового двигателя Джеймса Ватта тело концентрирует порядок. Оно постоянно самовосстанавливается. Каждые пять дней мы получаем новую выстилку желудка. Каждые полгода – новую печень. Наша кожа обновляется каждые шесть недель. Каждый год заменяются 98% всех атомов нашего тела. Это непрекращающееся химическое обновление, обмен веществ – явный признак жизни. Эта «машина» нуждается в постоянном внесении химической энергии и материала (пищи)». (Sagan & Margulis, 1995)
     Тело таким образом в целом представляет собой меняющийся набор веществ, который тем не менее сохраняет узнаваемый, если вообще изменяющийся паттерн. Умение распознавать паттерны осанки и движения совершенно необходимо будущему педагогу по физическому воспитанию. Видеть течение и блоки паттернов телесного движения – навык, который терапевты по работе с телом и практические исследователи развивали все эти годы.       
     Из этих размышлений произошли различные классификации тела, применяемые специалистами по работе с телом. В качестве нескольких примеров из целого множества приведем эндо-, мезо- и экто-морфные типы Шелдона, внутренне-внешнюю типологию, обычную для структурной интеграции и краниосакральной терапии, а также классификацию тел по Рейху и ее более новые модификации (Sheldon 1940, Sultan, Reich, Lowen, Keleman 1985, Kurtz).
     Несмотря на то, что у каждого из основных каналов обучения есть своя форма художественного выражения: образы для глаз, музыка и язык для уха, танец для ощутимого чувства тела, – только визуальные и акустические формы широко используют систему записи. Видимое можно представить множеством понятных способов через рисунок, фотографию, диаграмму, кино, наконец. Что касается того, что мы слышим, произнесенные слова можно записать, а музыкальная система записи настолько универсальна, что ее можно послать на другой конец света в готовом виде для воспроизведения оркестром. У движения и ощутимого чувства нет подобного языка, нет экономичного и универсального способа передачи. Надо сказать, что Баланчин разработал систему записи специально для балета, а Рудольф Лабан и Ноа Ешкол придумали систему записи движения для более широкого применения, но обе они громоздкие и не были повсеместно приняты (Laban, 19--, Eshkol, 1978). Просто, в отличие от двух других основных способов обучения, ощутимое чувство тела и комплекс движений как системы еще не исследованы.      
     О недостатке понимания кинестезии говорит и «причуда» английского языка. Есть слово для обозначения невозможности видеть, «слепой», и есть слово для обозначения невозможности быть увиденным – «невидимый». Есть слово для обозначения невозможности слышать, «глухой», и есть слово для обозначения невозможности быть услышанным – «неслышный». Есть слово для обозначения невозможности чувствовать, «онемелый», но каким словом назвать невозможность быть почувствованным? Невыявляемый, неуловимый, неосязаемый? «Недейственный», пожалуй, ближе всего, но ни одно из них не передает идею. Однако неспособность сделать так, чтобы тебя почувствовали, оставить в мире вокруг ощутимый след – состояние, которое мы видим у многих пациентов, исходная причина депрессии у некоторых, для которой нет названия, нет осознания.
     В то время как комплексный пересмотр образования объединит все три сенсорных канала в одно целое, как мы уже сейчас видим в ранних, дошкольных обучающих программах, данная статья полностью направлена на социальные возможности улучшения качества обучения кинестетическому чувству. 
     Именно общий недостаток внимания к кинестетическому чувству привел к тому, что мы называем «кинестетической дистонией», - эпидемии излишнего паразитического мышечного напряжения и структурной боли, ранней деградации из-за неупотребления или неправильного использования той или иной части тела, отчуждения от назначения и свободного выражения эмоций и доверия скорее к тому, что слышно и видно, а не к тому, что чувствуется. Терапевты по работе с телом уже занимаются этой проблемой каждый день в формате индивидуальной работы с пациентом. Давайте посмотрим на некоторые параметры этой работы: 

     Роль специалиста по работе с телом в кинестетическом обучении:

     Терапевты по работе с телом и движением всех мастей чаще всего радостно соглашаются с тем, что, по крайней мере, часть их функций относится к образованию, как и строго к терапии. Подобное кинестетическое обучение имеет место, как минимум, на трех уровнях:

     1) Неосознанная физика, где новая информация переполняет мозговой ствол, мозжечок и лимбическую систему пациента, так называемое «подсознание», потому что терапевт возбудил нервные проприоцептивные окончания в какой-нибудь «забытой» части сомы. В этом случае работа с телом функционирует как система тревоги со стороны, как обозначил Томас Ханна, «сенсорно-моторной амнезии» (Hanna, 1988). 
     Весь наш сенсорно-моторный опыт, в народе называемый «телесным образом», является нашим интегрированным опытом «нейромиофасциальной сети», по определению Рольфа Роберта Шлейпа (Schleip, 1994). На этом уровне обучения от пациента не требуется никакого когнитивного распознавания; на практике новое восприятие может препятствовать вербальному описанию, но как результат перцептивное или поведенческое изменение все равно есть. Оно может варьироваться от наивно простого: «Ух ты, я и не знал, что эта мышца натянута!» - до глубокого, как с женщиной, которая затягивает себя тканью вокруг талии так туго, что лишь крошечная порция ее «энергии» пробивается через оставшееся узкое отверстие. Хотя в основе такого паттерна могут лежать эмоции, он также может быть просто «приобретенной привычкой», чем-то, что она скопировала и усвоила без особого эмоционального содержания, в каком случае ее можно отпустить и «растворить», не фокусируя на этом сознательного внимания человека.       
     Такой вид обучения может идти только через руку к телу в невербальном режиме. Как бы он ни был важен, этот вид не получится с легкостью распространить в социальном образовании, хотя качественный сеанс медитативного движения, как, например, «Continuum», может создать условия для индивидуальных открытий. Он также указывает на необходимость дать молодежи более широкий спектр прикосновений, чтобы такой вид коммуникации чаще применялся в непрофессиональном, каждодневном контексте.

     2) Другие подсознательные паттерны нужно полностью поднять на уровень сознания, чтобы разрешить. Обращать на них внимание пациента – это часть образовательной задачи специалистов по работе с телом. Это категория межсознательного, где подсознательные паттерны фиксации доводятся до сознания с целью проверки.
     Межсознательный метод включает в себя восприятие или повторное восприятие старых привычек, часто с эмоциональной подоплекой или разрывом во времени, например: «Боже мой, я никогда не замечала, как сильно я задерживаю дыхание в верхней части груди. Когда вы там работали, я словно видела своего отца с его частыми головными болями и чувствовала, как мы детьми крадемся по дому, затаив дыхание, чтобы не наделать шуму и не рассердить его». В него также входят более обыденные вопросы эффективности и снятия боли, когда мы, например, говорим: «Какие у вас теперь ощущения, когда вы дышите через нос, а не через рот?» или «Вы чувствуете, как при ходьбе ваше левое колено идет по прямой линии, в то время как правое выворачивается наружу перед тем, как вы ставите эту ногу?»  
     Этот вид обучения берет свои корни, в наше время, по крайней мере, в конструктивных работах Ф.М.Александера начала XXI века (касательно головы, шеи и механизма «первичного контроля» верхней части спины) и Эльзы Гиндлер (относительно дыхания) (Barlow, 1976; Gindler, 1978). Этот способ обучения тоже часто требует практической работы, контакта один на один с пациентом, но некоторые ощущения можно достоверно вызвать и в групповой ситуации, как на занятиях Фелденкрайса «Осознанность через движение» (Feldenkrais, 1972; Lyttle, 1997).

     3) В другое время терапевты по работе с телом обучают чисто на когнитивном уровне: «Вынимайте этот толстый бумажник из заднего кармана, когда садитесь за руль» или «Не поднимайте ничего тяжелого в ближайшие несколько дней». Мы, например, можем образовывать своих пациентов на предмет эффективного сидения, вопросов выравнивания и выправки, каждодневных занятий и физической нагрузки, техник релаксации, контролирования привычек, снижения стресса и избегания травм. В эту категорию входят все случаи, когда приходится положиться на осознанное соблюдение рекомендаций пациентом. Этот способ обучения легко применить к большим группам, на занятиях или через книги или другие средства информации.    
     Многие из нас, даже большинство, работая с пациентами, применяют все три уровня обучения. Можем ли мы взять то, что мы поняли об обучении пациентов, и соматические ценности, исповедующиеся в наших разнообразных подходах, и применить их к социальной задаче – соматическому образованию нового поколения? В погоне за новыми и новыми техниками и принятием со стороны господствующего медицинского направления мы в настоящее время выполняем свои образовательные функции совсем не в полную силу.

     Три парадигмы работы с телом:

     Подходы, в основе которых лежит работа с телом и движением, практично будет по идейному содержанию и целям разделить (хотя многие подходы и практикующие терапевты ломают эти границы, иногда в течение одного приема) на три паттерна или, используя модное громкое слово, парадигмы (Maitland, 1995). Понимание параметров и образовательных норм внутри этих трех парадигм поможет нам осмыслить нашу роль в изменении физического воспитания. 
     Первая парадигма – релаксационная. Идея здесь заключается в том, что современная жизнь полна стрессов и что работа с телом дает перерыв, более здоровый, чем алкоголь или наркотики, но реализующийся на том же уровне: возможность снять напряжение в мышцах, углубить дыхание, расширить суженное сознание и вернуться на поле боя с более низким уровнем стресса. Цель данного вида массажа – создать успокаивающую атмосферу, найти и расслабить зажатые мышцы, ускорить обмен веществ и улучшить циркуляцию, обновить чувства, особенно внутреннее чувство пространства и в целом обеспечить «тайм-аут» (Beck, 1988).
     В релаксационном массаже подразумевается, что эффект преимущественно ограничен во времени, и следовательно пациент записывается на прием и на следующей неделе, будучи уверен в том (или смирившись с фактом), что он придет на этот прием в таком же утомленном, напряженном и слегка истеричном состоянии, в котором заползал на стол на этой неделе. Хотя практикующие различные виды массажа не захотят попасть в эту категорию, большая часть «шведского» или «эсален» массажа подпадает под этот вид, как и многие из техник, применяемых в спа: горячее и холодное обертывание, сауна и гидротерапия и т.п. Биологическая обратная связь и релаксационная реакция, используемые в трансцендентальной медитации, будучи сложными методами, все равно относятся к данной категории.
     Массаж просто ради расслабления все еще очень популярен и по праву. Хорошим примером может служить все более популярный краткий офисный вариант в сидячем положении. Помимо этого такой массаж все чаще практикуется непрофессионалами друг на друге, в качестве дружеского жеста (сжимая плечи коллеги, через его плечо заглянуть в экран его компьютера), как прелюдия к близости («Давай я помогу тебе расслабиться…»), инструмент для родителей, как и в целом отличная идея в нашей изголодавшейся по прикосновению культуре. В то время как умелый специалист по релаксационному массажу может быть на вес золота, основную необходимую технику можно преподать за несколько часов, даже опосредованно, например, через книги и видео материалы, любому с более или менее подвижными руками и хотя бы минимальной чуткостью (Lidell, 1984; LaCroix, 1997; Downing, 1972).
     Вторая парадигма – корректирующая или лечебная. Ее принципы по большей части соотносятся с доминирующей медицинской системой (хотя различие в стратегии врачей аллопатического направления и терапевтов по работе с телом встречается нередко): «Что-то здесь сломалось, и наша задача – это починить, привести это в норму». Данная лечебная или корректирующая парадигма сегодня является самой популярной точкой зрения в сфере массажа и работы с телом, особенно в рамках повышения квалификации и других непродолжительных курсов (Chaitow, 1996). Вездесущая реклама, кричащая о «причине и следствии» или «коррекции и восстановлении», показывает приверженность второй парадигме (Massage Magazine, 1997). Большинство техник по костному и связочному высвобождению, позиционному, миофасциальному или соматически-эмоциональному высвобождению, воздействию на триггерные точки и корректирующих упражнений и приемов, использующихся, например, физиотерапевтами, - все исходят из положения о том, что имеется проблема (негативное), которую нужно исправить для нормального функционирования (нейтральное), чтобы оправдать себя.
     Лечебная парадигма основывается на ньютоновской причинно-следственной модели, которая по ряду причин постепенно получила широчайшее распространение в мире за два последних столетия и за два последних десятилетия – в нашей профессиональной сфере. По мере того, как медицина продвигается в направлении все более изощренного применения лекарств и скальпеля радикальными методами, за ней остаются все более слабые боли и двигательные нарушения с мало- или неэффективным лечением, что подтверждается обычным «Примите две таблетки аспирина и позвоните утром». Поэтому, для того чтобы заполнить пробел, образовавшийся в этой области после ухода медицины, массажисты и специалисты по спортивной реабилитации и работе с телом продолжают расширять свою специализацию. Видя прибыльность такого вида терапии, страховые компании все больше готовы вкладывать деньги в подобные услуги, если только терапевт согласен играть по правилам второй парадигмы с утвержденной формой записи о каждом пациенте (SOAP) и формулировками по типу «если…, то…» в лечебном протоколе.
     Работа с телом по третьей парадигме является комплексной, целостной и, как ранее указали Энштейн и Юнг, относительной. В целостной работе с телом может иметь место расслабление, а проблемы также могут быть устранены, но первостепенной целью является создание гармоничного единства в пределах всей личности. Целостная работа с телом предполагает более равноправное сотрудничество пациента и терапевта и имеет дело с комплексным взаимодействием множества факторов, внутренних и внешних, в жизненном паттерне пациента. Как правило, в комплексной парадигме гораздо меньше ценится диагностика по типу разделения и классификации, в противовес которой создается целостная, не основанная на типологии картина того, что происходит с пациентом. Ценностный ряд целостной парадигмы представлен в таких словах, указывающих на связь между элементами, как «баланс», «сонастроенность», «соединение», «автономия» и др. Принцип лечения является не исправляющим, а развивающим: «Сейчас вы вот здесь; давайте посмотрим, можем ли мы продвинуть вас на тот уровень, где все работает еще лучше». Практикующие целостный подход работают в направлении (очень широко варьирующегося и часто совершенно недостижимого) идеала, пытаясь добиться, как бы самонадеянно это ни звучало, лучшего функционирования личности. 
     Ответ второй парадигмы на травму может звучать так: «Если у вас разрыв внутренней боковой связки, делайте по 20 повторений на тренажере для квадрицепсов 3 раза в день». Ответ третьей парадигмы будет состоять из целого ряда вопросов: Что происходит в этой лодыжке? В бедре? В нижней части спины с противоположной стороны? В почках? Уровень тревожности пациента? и т.д. – чтобы определить возможную связь между самой травмой и другими пространственными и временными факторами. Затем лечение будет основываться на выявленных сильных и слабых местах во всем организме, а не концентрироваться исключительно на травмированной области или системе.  
     Йога, гомеопатия, восточная медицина, полярная терапия, различные подходы в остеопатии и их модификации, такие как рольфинг, в своей первоначальной форме и многие другие направления – все следуют принципам и целям третьей парадигмы. В подобной манере можно применить, на самом деле, практически любой метод. Хотя трудности часто заключаются в мотивации пациента посетить терапевта целостного подхода, который будет заниматься не симптомами, даже не свойственным второй парадигме «возвращением к норме», а всего лишь достижением лучшего функционирования человека в целом. Как иронично отметила д-р Ида Рольф: «Если симптомы пропадают, вам явно не повезло».        
     Язык третьей парадигмы находится в процессе зарождения, появляясь в теории систем, теории относительности и математике неупорядоченности/сложности. В нашей профессии язык интеграции и относительности звучит порой несостоятельно и как бы «нью-эйдж». Женщину на рис.10 можно описать следующим образом: «Верхняя половина ее тела и нижняя не соответствуют друг другу» - очень похоже на общие фразы, от которых многие из наших коллег морщатся, смущаются и бегут под прикрытие второй парадигмы. Тем не менее, более широкий, охватывающий и внешний мир, взгляд, присущий третьей парадигме, видится эффективным и с физической точки зрения – точным, и, в конечном счете, возобладает, как раз получив более четкую формулировку, которая будет включать в себя, а не отвергать практическую мудрость второй парадигмы.   
     Хотя у каждой парадигмы есть что предложить с точки зрения образования, изыскания третьей парадигмы, с ее отношением по типу «мы в этом все вместе» и предположениями на тему «что улучшит функционирование человека в целом», наиболее готовы для выполнения задачи, которую мы перед собой поставили: используя принципы работы с телом, создать эффективную систему физического воспитания XXI века.   

     Арифметика социальных перемен:

     Несмотря на то что многие терапевты начинают карьеру в работе с телом и двигательной терапии, исходя из стремления спасти мир, принцип применения индивидуального обучения, чтобы вызвать глобальные социальные перемены, просто не сработает. Представим, что у каждого терапевта получится возвращать в кинестетически интегрированное состояние по 200 человек в год. Эта цифра, пожалуй, наивно оптимистична: взять 40 приемов в неделю, 50 недель в году – не расписание, а настоящее наказание для большинства из нас – тогда получится на пациента по 10 приемов, о которых говорила Ида Рольф. Но большинство рольферов, как и практикующих другие методы, скажут вам, что со многими пациентами после 10 приемов настоящая работа только начинается. Тем не менее, представим, что наше мастерство продолжает расти, пока мы прочно не закрепляемся на планке 200 человек в год. Если умножить их на 150 000 зарегистрированных терапевтов, получится 3 миллиона человек в год при оптимальных условиях, - таким образом, чтобы охватить хотя бы население США и Европы, понадобится около 150 лет.  
     По причинам, рассматриваемым во 2-й части, у нас нет этих 150 лет, чтобы вызвать перемены. Даже если бы мы располагали временем, индивидуальное обучение – это труд и капиталоёмкий процесс, если включить его в общественные издержки. Поэтому нам пора открыть глаза: вся наша работа по совершенствованию процесса лечения, какой бы она ни была ценной сама по себе, должна рассматриваться лишь как прелюдия перед применением этих принципов в качестве профилактики. Мы должны образовывать людей, чтобы они не попадали в ямы, из которых мы можем их вытащить своими руками. Это отлично иллюстрирует метафора одного из пациентов:
     Один врач, пришедший к автору на прием в Лондоне, стал хвалить эффективность работы с телом, говоря с сожалением: «Каждый день я прихожу на работу в больницу и словно оказываюсь на берегу реки. А в ней кто-то тонет. Я вытаскиваю их на берег, выкачиваю из них воду и вдыхаю жизнь, делая искусственное дыхание. И только они садятся и чуток приходят в себя, бац! – кто-то еще захлебывается в воде. И весь процесс повторяется снова и снова, и снова целый день. У меня просто нет времени, чтобы пойти вверх по течению и выяснить, почему же они все падают в воду!» 
     Здесь мы можем на секунду остановиться и оценить свое место в истории медицины. Медицина достигла потрясающих результатов, остановив эпидемии, косившие население в прошлые века, при помощи биохимии из второй парадигмы и гигиены из третьей. Таким образом, у нас, терапевтов по работе с телом и практикующих «альтернативную» медицину, есть возможность пойти вверх по течению и выяснить, почему столько людей падают в реку заболеваний. Всем терапевтам-«альтернативщикам», смеющимся над узостью традиционной медицины, не помешает вспомнить, что в 1915г. улицы от 5-й Авеню были загромождены гробами с телами умерших от гриппа, что в 1930-40-х годах в классах стоял грохот от полиомиелитных скоб, а в XIX веке кладбища пестрили детскими надгробными камушками. Сейчас очень мало людей умирает от гриппа или полиомиелита; гораздо больше, вместо этого, умирают от заболеваний, вытекающих из каждодневного долгого стояния на ногах и отбирающих здоровье занятий.         
     В области медицины, как показывает пример выше упомянутого доктора, можно наблюдать некую борьбу за отказ от привычки прибегания к лекарствам и хирургическим операциям в пользу эффективной профилактики и изменения поведения. Мы можем гордиться своими развивающимися способностями влиять на поведение. Однако мы не должны отрицать того, что они достигли, как и забывать, что наша возможность пойти от них вверх по течению прямо и полностью зависит от их способности делать жизнь чуть труднее для смерти.    
     Теперь, когда мы прошли вверх по течению реки, что мы видим? Что многие из потенциальных утопающих измотаны рационными, структурными и вегетативными дисбалансами, которые с нашей помощью можно уменьшить или устранить. Тем не менее, мы не можем сидеть и наслаждаться своей работой. Нас тянет подняться по реке еще выше: люди, которые к нам приходят, - часто более обеспеченные, образованные и, положительно, избранные слои общества – почему они в самом расцвете жизни изъедены стрессом, напряжением, постуральными искривлениями, постоянно сопутствующими им болями и функциональными сбоями? 
     Нам необходимо сделать перерыв в нашем ежедневном вытаскивании людей из реки стресса/напряжения и послать делегацию еще выше по течению. Если и наименее, и наиболее успешные представители нашего общества достигают взрослого состояния с таким уровнем стресса, который мы регулярно наблюдаем, из-за излишнего напряжения в мышцах и постуральных искривлений, можно сказать, что «кинестетическая дистония» является сегодня наиболее широко распространившейся эпидемией на поверхности этой планеты. Вместо того чтобы трагично буквально унести жизни нескольких человек, эта эпидемия частично лишает многих людей их способности жить, она лишает Жизни.     
     Когда проблема распространилась настолько широко, мы должны винить не медицинскую систему и не нашу собственную работу, а систему «физического воспитания» нашей культуры в целом. Взаимодействуя как с медиками, так и с педагогами, нам нужно выбираться из сложившейся ситуации через обучение «потенциальных пациентов». Необходимо выяснить, почему люди реагируют на жизненные трудности таким образом, и разработать такую систему образования, которая была бы эффективнее существующей прежде всего в предотвращении падения людей в эту многострадальную реку. Это, прежде всего, самый экономичный и эффективный способ пропитать культуру принципами нашей работы, снизить нагрузки на систему здравоохранения и построить более здоровое и конструктивное общество.   
     Столкнувшись с вышеназванным вопросом, некоторые специалисты по работе с телом отвечали: «Может, индивидуальными методами мы и не охватим большую часть общества, но если повезет с этими 200 пациентами в год, эффект умножится на то влияние, которое они окажут на других». Конечно, в какой-то степени это так: в том размере, в каком мы сможем привлечь тех, кого социологи называют «лидерами мнений» (Barnett, 1953), наша работа будет распространяться и может повлиять на доминирующую культуру таким же образом, как язык и чувствительность гештальт-терапии: «осознавать», «делать свое дело», «брать на себя ответственность» и «создавать свою собственную реальность» - получили признание, пройдя весь диапазон от ереси до суеверия за одно поколение.         
     Идея заключается не в том, что нам нужно всем оставить свою практику и учиться педагогике. Правда, однако, такова, что рано или поздно представления, ценности и навыки, которые мы стараемся привить своим пациентам, должны влиться в нашу культурную среду, другими словами, должны быть впитаны нашими детьми до того, как они окажутся измученными взрослыми на наших столах. У нас есть возможность и обязанность тщательно пересмотреть свою роль не только как терапевтов, но и как педагогов, для взрослых и в особенности для детей. 
    
     (Современные мануальные терапевты и педагоги по движению пытаются донести идеи кинестезии до населения не в одиночку. У традиционного физического воспитания длинная и интересная история. Во 2-й части мы рассматриваем эту историю с целью увидеть источник проблемы «кинестетической дистонии» и заглянуть в ближайшее будущее, чтобы понять, что мы в роли педагогов можем предложить для решения его задачи.)

     Полный текст статьи см. на сайте www.anatomytrains.com



 

Назад
Регистрация / Вход
Если вы хотите приобретать наши книги, получать свежую информацию, оставлять комментарии и отзывы на сайте, а также активно участвовать в жизни портала, пожалуйста, зарегистрируйтесь.
Если вы уже зарегистрированы, осуществите вход на сайт.
Зарегистрироваться
Напомнить пароль

Подписаться на рассылку Акций, Книг, Семинаров.


 Мы должны уметь уравновешивать науку и искусство 
Михаэль Янссон
  © 2009 - 2011 Все права на публикацию текстов и фотографий этого сайта принадлежат ООО "Меридиан-С".
Карта сайта